Бекетов. Обождала бы моя язва, не проела бы стенки желудка. Все-таки два месяца отсутствовал. А вдвоем, может, и заметили бы.

Привалов. Я тоже инженер.

Бекетов. Ты директор. У тебя широкое поле деятельности. В твоих руках собраны все рычаги.

Привалов. Все рычаги... (Бьет себя ладонью по лбу.) Но если главный рычаг не работает...

Бекетов. Сергей, мне не нравится этот припадок самокритики. Я отвечаю не меньше тебя. Хотя меня и не было, конечно... Вот чертова язва! А ведь знаешь, залечил я ее... Даже рюмку водки иной раз могу...

Привалов. Вот и придется пить с горя.

Входит Звенигородская.

Что, Анна Романовна?

Звенигородская. Из Воронежа. (Подает письмо.)

Привалов (вскрывает письмо, прочитав, садится, бросает письмо на стол, достает носовой платок, вытирает лоб. Пытается включить настольный вентилятор. Показывая на вентилятор). Не работает, Анна Романовна.

Звенигородская. Я пришлю монтера.

Привалов. Прошу вас.

Звенигородская выходит.

Бекетов (подходит к Привалову, кладет ему руку на плечо). Вот что, Сережа, хочу, чтобы ты понял меня. По-настоящему. Хочу, чтобы ты в эту трудную минуту почувствовал, что рядом стоит твой старый друг. А, как правило, друзья познаются в беде. Мы знаем друг друга больше двадцати лет. Наши дети входят в жизнь. А мы? Помнишь, Политехнический институт? Сколько нас осталось? В городе три человека. Я да ты, да еще Кутасин. Впрочем, Кутасина можно не считать... Он в обкоме, у него другие интересы.

Привалов. Почему другие? Он тоже занимается машиностроением.

Бекетов. Дело не в том, кто где. Дело в том, что я хочу и успехи и поражения делить с тобой пополам. Я всегда шел за тобой. Тебе, правда, везло в жизни больше, чем мне. Ты стал директором крупного завода...