Мурзиков. Птаха, дура такая…

Орлов. Шура, ну чего он все ноет? Опять про нее…

Мурзиков. Я не про нее, а про ее кружку. Две недели таскала кружку на поясе. А как потеряться — сунула мне кружку в мешок. Она, говорит, о пояс брякает. Надоедает. А теперь небось трескает воду из своих дурацких ладошек. Гадина. А кружка ее здесь. Вон нацарапала на кружке: «Птаха». Криво-косо. Тьфу.

Орлов. Шура, скажи ему.

Суворов. Ладно.

Орлов. Ты о чем все думаешь?

Суворов. Жил такой богатырь Али-бек…

Орлов. Все об одном?

Суворов. Ладно, пожалуйста.

Входит Дорошенко.

Дорошенко. А-а? Это городские.

Ребята вскакивают.

Мурзиков. Откуда ты вынырнула?

Дорошенко. По тропке подошла.

Орлов. А почему же мы не слышали?

Дорошенко. А потому, что я не хотела.

Орлов. Как же так?

Дорошенко. Очень просто. С детства отец меня на охоту брал — сыновей не было, так он дочку. Приучилась ходить так, что зверь не услышит, не то что городской человек.

Орлов. А ты кто?

Дорошенко (спокойно, с достоинством протягивает руку Суворову, потом ребятам). Я? Анна Дорошенко. А вы чьи?

Суворов. Свои собственные.

Дорошенко. Фамилия вам?

Суворов. Я — Суворов. А это — Мурзиков. А это — Орлов.

Дорошенко. Прогуливаете себя? Или комиссия?

Суворов. Да скорее, гражданка Дорошенко, комиссия.