Мурзиков. Да погоди ты с находкой… Тут голос.

Суворов. Какой?

Мурзиков. Голос жаловался сверху, вздыхал.

Дорошенко. Ветер, должно.

Орлов. Ветер слова говорил.

Дорошенко. Какие?

Орлов. Мы не поняли.

Суворов. Это, ребята, горная болезнь. Здесь наверху давление воздуха меньше, от этого отлив крови от головы… в ушах звон. (Рассматривает при свете костра какие-то листочки.)

Мурзиков (Орлову). Видишь? Я же тебе говорил… Это явление природы и больше ничего. Болезнь.

Орлов. Чего брешешь?… Сам небось сдрейфил. Когда люди пришли, я тоже думал, что явление природы… А тогда ясно я слышал… Шура, а от горной болезни разве слова могут слышаться?

Суворов (орет). Ура! Тетка, ура! Ребята, ура! (Пляшет.)

Дорошенко (достает очки). Взбесился!..

Суворов. Обрадовался…

Орлов. У тебя горная болезнь…

Суворов. Какое там! Птаха нашлась. Ай, умница! Ай, разумница!

Дорошенко. Как нашлась?… Где она?… Чего буровишь?

Суворов. Получены от нее письма.

Дорошенко. Какою почтою?

Суворов. Горною. Ты ворчала, что я в сторону отхожу, когда мы за водой шли. Помнишь?

Дорошенко. Продолжай… кратенько, кратенько.

Суворов. Я отходил, потому что белеет что-то в темноте. На деревьях, гляжу, бумажки, булавками приколотые. Я их забрал.

Мурзиков. Верно. У нее, у дурищи, полная коробочка жестяная булавок, С цветочком коробочка.

Суворов. Разглядел при свете — это от нее записки.