— Я хочу домой, ма…

— Ты уже дома…

2.

…Пустые остекленевшие глаза дрогнули, моргнули и Павлик увидел черное небо и верхушки деревьев — еще более темные, чем небо. Он почувствовал прохладу на своей коже, и ледяной холод камня под спиной.

Он лежал на камне один, Мишки рядом не было.

Он тяжело дышал и сердце колотилось так сильно, что казалось сейчас разорвется.

Звезды казались ему огромными и стали как будто ближе…

Страха почти не было… было лишь немного жуткое ожидание чего-то…

Он поднялся с камня и побежал, что было духу.

3.

Дома царила какая-то странная ватная тишина, в которой тонули звуки. Несмотря на то, что горели все лампочки, они ничего не освещали — едва выделялись во тьме маленькими желтыми пятнышками.

Бабушка молча пропустила его в дом.

И тот час куда-то исчезла…

Мама хозяйничала на кухне, папа сидел у телевизора, какой-то неестественно неподвижный.

У Павлика вдруг закружилась голова. Так сильно, что он едва не упал. Он схватился за косяк и остановился на пороге кухни.

Мальчик подошел к маме на негнущихся ногах. Мама очень медленно обернулась и заключила его в объятия.

— Ну вот и ты… И как ты здесь без нас? Как себя вел?

— Нормально, — пробормотал Павлик.

Он смотрел на мать во все глаза, пытаясь понять, что же происходит…

— А вы-то как?.. — пробормотал он, — Давно приехали?

Он взял руками мамину ладонь и сильно сжал.

— Ой, ма… — прошептал он, закусил губу, но все-таки не смог сдержаться, разрыдался и тесно-тесно прижался к матери.

— Ну что ты, — расстроилась мама, — не надо плакать. Все хорошо… Мы же здесь… мы всегда были здесь…

4.

Они сидели на кухне, ели суп…

И было все так же сумеречно, и, казалось, что весь мир заключен в этой маленькой темной кухне, а там — за окном — нет ничего.