МАРУНЧАК МИХАИЛ ИВАНОВИЧ

1987–1999

— Пескарь плохо вырезает надписи, — пожаловался он, — дед делал это лучше.

— Дед… этот тот солдат с автоматом?..

— Точно… У него свой сон… Почему-то он там стал молодым. Может быть это правильно. Кто захочет быть старым дедом… что можно себе напридумывать, когда тебе сто лет в обед… А что есть в твоем сне? Я там есть? Ты знаешь, все здесь только и занимаются, что рассказывают друг другу свои сны…

Павлик слабо улыбнулся.

— Так ты сейчас и видишь мой сон…

Мишка сделал круглые глаза.

— Ты че, ничего не понимаешь что ли?

Он протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но снова успел остановиться.

— Да… это, наверное, потому, что ты еще не стал таким, как мы… Вот бы Пескарь похоронил тебя рядом со мной. Тут места еще полно.

— Мои родители живы, — проговорил Павлик, — А я думал, что они умерли…

Мишка печально покивал головой.

— А мне мать велик купила… Помнишь тот дорогущий, что мы видели в магазине?.. Как только я проснулся… там… в том мире, она мне говорит: "Мишенька, сыночек, пойдем купим тебе велосипед. У нас теперь есть деньги на любой велосипед".

Мишкин голос задрожал.

— А на фиг мне этот велосипед… Я ведь знаю, что все не по-настоящему и мать не настоящая, не пьет совсем и все время улыбается… а настоящая там бегает небось ищет меня… и ничего не знает… пусть лучше бы как раньше, пусть бы лучше лупила!

Павлик недоуменно смотрел на хлюпающую Мишкину физиономию.

— Это значит, что сейчас я не сплю… А раньше спал?..

— Ну дошло как до жирафа, — проворчал Мишка.

Павлик нахмурился, пытаясь сосредоточиться.

— Я лег на камень… Мне приснилось, что… что мама и папа не погибли… потом я проснулся и пошел домой. И они были дома. Потом я уснул и проснулся здесь.

— Когда мы засыпаем там, мы просыпаемся здесь, — сказал Мишка, — А потом мы снова просыпаемся там.