В глазах старика крутились темные воронки. Точно такие же, как у седобородого старца на кладбище.

— Мои родители погибли. Я видел это сам. Я был там. Как я могу поверить в то, что они могут быть живыми.

— Твои родители погибли… — произнес дед, — Но ты мечтаешь о том, чтобы свершилось чудо и они воскресли… иначе ты не смог бы найти кладбище и — камень. Ты вырвался за грань предначертанного тебе бытия, воспользуйся же этим.

— Нет… — выдавил из себя Пашка, — Того, что случилось не изменить, пусть все будет так, как есть. Мои родители умерли!.. Я хочу к бабушке. Я хочу вернуться… туда…

13.

… Мир вокруг него дрогнул и вдруг рассеялся как мираж.

Вместо домика появился темный лес.

И дед изменился. Он снова был солдатом в испачканной кровью гимнастерке. Только темные воронки в его глазах были все те же.

Воронки эти были устремлены прямо в павликовы глаза. Солдат уже не ухмылялся. Его лицо сейчас было почти человеческим, словно живущий в нем демон на время уступил место тому, что жило в этом теле до него…

Лицо солдата было преисполнено горечи.

— Беги отсюда скорее, — сказал он, — Это место теперь закрыто для тебя.

Павлик смотрел на солдата несколько мгновений, потом оглянулся. Оглянулся и увидел вокруг себя всех здешних обитателей.

— Я хочу увидеть Мишку… — проговорил он.

— Теперь в ЭТОЙ реальности твои желания ничего не значат… впрочем, как и в любой другой…

— Я не могу его бросить…

— Уходи, — сказал солдат грозно, — ТВОЯ реальность уже ждет тебя. Она готова к твоему возвращению.

— Вы ничего не сможете мне сделать — вы мертвец. А я живой.

— Пока еще, — услышал он голос за своей спиной.

Как только прозвучал этот голос — все призраки тот час растаяли. Кладбище стало просто заброшенным кладбищем, а алтарь всего лишь черным камнем.