— Ну че? — спросил Мишка, когда Павлик вылетел из подъезда.

— Фу, — Павлик покачал головой, — Она говорит, что никто его вообще не хоронил. Что он уехал куда-то… Надо проверить все еще раз… Может это не тот Севостьянов?

Он посмотрел на Мишку.

— Не пойду. И не проси.

— Боишься?

— Боюсь! Не люблю я покойников!.. И домой мне надо…

10.

Павлик внимательно смотрел на новенький гранитный камень с позолоченными буквами.

СЕВОСТЬЯНОВ АНТОН МИХАЙЛОВИЧ

1974–1998

Он провел по позолоте пальцем и она испачкала подушечки.

— Ты как сюда попал, — услышал он грубый и хриплый голос у себя за спиной и даже подскочил от неожиданности.

У него за спиной стоял лохматый седой старик. Небритый и неопрятный.

— Что ты здесь делаешь?..

— Я… ничего, — промямлил Павлик, — Я просто так…

Старик опустился на поваленный памятник, вытащил из кармана замызганную папиросу и долго дул в нее прежде чем закурить.

— Кто привел тебя сюда?

— Никто. Я сам.

Старик удивленно покачал головой.

— Родственник? — старик кивнул в сторону могилы Севостьянова.

— Нет… просто… его родственники вообще не знают, что он умер… Кто же его похоронил?

Павлик спросил, а потом сам испугался.

— Моя бабушка всю жизнь здесь живет и не знает про это кладбище… А вы откуда знаете?

— Я здесь живу…

Павлик замер, вытаращив глаза.

— Не прямо здесь, — усмехнулся старик, — Я живу в лесу.

— А-а, — выдохнул Павлик, — В том покосившемся доме?

— Ты, малыш, откуда сам-то?

— Из Москвы.

— Зачем сюда пришел? Играть больше негде?