Луиза. Вот ты и попалась, Кара!

Клара. Не Кара, а Клара! (Тяжело дыша). Вся моя внутренняя суть решительно противится моей наружности. Для женщины духовного склада внешность мало что значит. Сердце готово выскочить из груди и упасть наземь.

Луиза. Ну вот еще! Уж до такой-то прыти оно не дойдет!

Клара. Блистательная пианистка снимает сливки славы за границей, а распродает их в своем отечестве. Под отечеством я, конечно же, подразумеваю Германию, где я поистине дома. Скоро весь мир станет отечеством.

Луиза (целует ее). Мне кажется, вы слишком заражены неприязнью к телесному. Вы буквально рассыпаетесь в моих руках. Я же чувствую. Немецкий дух медленно входит во вкус и тщательно разделывает все тела, что попадаются на глаза. А впрочем, не все ли равно! Что же касается моей собственной фортепьянной школы, то я хотела сказать…

Клара (перебивает). Замолчите!

Луиза. Ага! Вы не даете мне договорить, потому что, по-вашему, только вы и есть настоящая артистка, а мне уж куда. Послушайте! (Крепко стискивает Клару, которая пытается вырваться, но Луиза оказывается сильнее.) Да слушайте же. Я всегда старалась быть своенравной бестией, этаким enfant terrible, обладающим привилегией выбиваться из массы, но так, чтобы это не мешало приспосабливаться.

Клара. Вы все говорите и говорите… немец же действует, либо глубокомысленно молчит!

Луиза. Что-то убило в вас чувственность? Надеюсь, не какой-нибудь несчастный случай!