Входят Яугандхараяна в одежде нищего странника и Васавадатта в облике Авантики.

Яугандхараяна (прислушиваясь). Неужто и здесь разгоняют народ?

В святом убежище тревожить его достойнейших насельников, В кору древесную одетых, плоды вкушающих отшельников, Посмел наглец высокомерный, обласканный судьбой неверной! Он окриками, как в деревне, дорогу расчищал царевне!

Васавадатта. О господин, кто этот человек, расталкивающий народ?

Яугандхараяна. Госпожа моя, это человек, отталкивающий от себя добродетель!

Васавадатта. Нет! Я имела в виду только то, что даже мне, царице, эти люди могли приказать уйти с дороги!

Яугандхараяна. Вот так-то, госпожа моя, прогоняют пинками и неведомых богов!

Васавадатта. Право, усталость причиняет мне меньше муки, нежели это униженье.

Яугандхараяна. Ведь и тебя, госпожа, некогда радовало то, от чего ты нынче отреклась. Не тревожься, ибо

Твои веленья тоже выполнялись! С победой государя ты опять Возвысишься: бег времени вращает, Как спицы колеса, людские судьбы.

Два стража. Расступитесь, почтенные, расступитесь!

Входит пратихара.

Пратихара. Полно, полно, Самбхашака! Не должно вам так разгонять народ! Смотрите,

Не навлекайте на царя хулу, Насильем унижая святомудрых, В лесной глуши убежище нашедших От неурядиц жизни городской!

Стражи. Да будет так, господин!

Яугандхараяна. В нем угадывается проницательный ум. Приблизимся к нему, дитя мое!