КОЗИМА

Моя любовь?

БЮЛОВ

Глупости. Но женщина иного склада, чем ты, почувствовала бы это. (Ложится на широкую тахту.) Его жена, ну, та старая певица, которая никогда его не понимала, живет в Дрездене, бедствует, на ладан дышит, но никак не желает умирать.

КОЗИМА

Придет же такое в голову. На Рихарда снизошла благодать, но как мужчина он стар и непривлекателен.

БЮЛОВ

Конечно. Но непривлекательные старики поразительно часо пользуются успехом у женщин. Только мужской пол влюбляется в красоту.

КОЗИМА

А что любят женщины?

БЮЛОВ

Ах, Коз, если бы знать!

КОЗИМА

Придет же такое в голову!

БЮЛОВ

Неужели ты думаешь, что душа маэстро не испытывает никаких потребнстей, но говоря уж о его, как ты знаешь, сильной чувственности. \В этом он истинный саксонец. Хорошо бы помочь ему сойтись с женщиной.

КОЗИМА

Это мысль. Есть у тебя хотя бы малейшее представление, как должна выглядеть женщина Вагнера?

БЮЛОВ

Видишь ли, я еще не решил.

КОЗИМА

Скажи мне, что ты выяснил?

БЮЛОВ

Тебе в самом деле интересно?

КОЗИМА

Да, ты меня заинтриговал.

БЮЛОВ

Часто, Коз, пытаясь расшифровать звуки «Тангейзера», я спрашивал себя: о ком из них он мечтает? Мечтает ли он о Венере с ее кипящими страстями, с неувядающей прелестью ее жаркой плоти, закутанной в легкий тюль? Или о такой близкой, такой ласковой, такой немецкой Элизабет?

КОЗИМА

И кто же из них?

БЮЛОВ

Да, кто? Угадай.

КОЗИМА

Ну, конечно, дама-секретарь.

БЮЛОВ

О, ты шутишь.

КОЗИМА

Я говорю совершенно серьезно. Художник парит над прозой жизни. Он знает все, что происходит в мире, он охватывает взором столетия. Есть только одна вещь, которую он никогда не поймет: пошлость. В обыденных вещах он совершенно беспомощен. Чего ему не хватает, так это няньки: человека, который приведет его за руку домой, когда пойдет дождь. Поверь мне, в глубине души все художники мечтают о женщине, которая являла бы собой нечто среднее между секретаршей и гувернанткой.