Фрол. А воля коль одна — муж да жена. (Весело и попадая сразу в прежний шутливый тон.) Ну, по рукам ударим — так ли, что ли? Целуй меня! Теперь-то поцелуешь! (Целует; она не отталкивает его.) Аннушка. Ох, Фрол ты, Фролушка! Фрол. О чем опять заплакала? Аннушка. Все о судьбе своей. Ох, сердце шепчет: быть мне за тобою, А стыд девичий не велит, не хочет… Да не от нас талан! Фрол. Не плачь, голубка: Не хуже я других, хоть плутом прозван. Какая ни на есть Фролова правда, А все ж разжалобить тебя смогла!

(Обнимает Аннушку; она не сопротивляется и с тихими слезами кладет ему голову на плечо.)

Мамка (за сценой). Батюшки-светы! боярышня, где ты?

Боярышня отталкивает Фрола. Оба вздрогнули и стоят точно виноватые, не глядя друг на друга. Мамка вбегает чуть не опрометью.

Аннушка. Аль не ведаешь где, с кем оставила? Чего раскричалась?

Мамка. Ох, беда нам пришла! С Москвы гонец пригонил. Приказ нам с тобой в Москву ехать: через две недели чтоб там быть.

Аннушка. Не велика беда. Поспеем. Вон беда стоит; глянь-ка! Вот эту беду — нелегко избыть!

Мамка (глянула на Фрола и руками всплеснула). Ох, батюшки!.. Да мы его!.. Да мы!..

Аннушка. Что мы?

Мамка. А слуг покличем. Связать его, связать, да в погреб! Да на цепь плута! расказнить его!

Аннушка. Хитро придумала. Аль срам ничто?