Коротко стриженные волосы топорщились на голове Багая, взгляд широко раскрытых глаз, блестящих лихорадочным блеском, был прикован к висящему трупу его погибшего друга.

Весь его внешний вид говорил о том, что он был взбешен и одновременно слегка растерян.

– Серега… Вот, блин, как все обернулось-то, – негромко произнес Багай, словно разговаривая с Суриком, – замочили все же, падлы…

При этих словах Багай сжал кулаки.

– Ну ничего… ничего, мы с ними поквитаемся, с козлами. Я им их кишки на шею намотаю и удушу, паскуд.

– Кого это ты душить собрался, Багай? – раздался сзади голос Петренко.

Оба милиционера подошли к бандиту вплотную, но он, поглощенный ужасным зрелищем, даже не заметил этого. Багай резко развернулся к милиционерам и сквозь зубы процедил:

– Если бы знал, то уже бы удавил, это я вам конкретно заявляю… – Он помолчал немного и добавил: – Но я узнаю, я все равно узнаю, какая падла Серегу замочила.

– Говорят, что эту ночь вы провели вместе с ним? – спросил Горчаков.

– Да, – ответил Багай, – это я вам заяву и накатал, когда утром проснулся, а его нет. Блядища, которая с ним была, базарит, что он среди ночи вскочил, сказал, что не спится, и поехал домой.

– Чего это вдруг он так заторопился? – переспросил Петренко.

– Откуда я знаю, – ответил Багай. – Но когда мы утром его охранников нашли… зарезанных…

Багай снова на секунду замолчал, лицо его потемнело от переживаний, похоже, три жестоких убийства за одно утро произвели даже на него, привычного к подобным зрелищам человека, тяжелое впечатление.

Багай, справившись со своими эмоциями, наконец-то произнес:

– Ну, в общем, я еще утром точно знал, что Серегу живым не увижу.

– А зачем его сюда приперли и подвесили, как чучело в огороде? Эксперты говорят, что придушили его гораздо раньше, чем повесили.

Петренко указал пальцем на труп Сурика и пояснил: