Катрина. Видите, мой друг, я ничего больше не говорю.Леонар. Да.Катрина. Я вам даю совершенно спокойно работать.Леонар. Да.Катрина. И мирно сочинять ваше решение. Оно будет скоро готово?Леонар. Оно никогда не будет готово, если вы не замолчите. (Пишет.) «Итак, сто двадцать ливров дохода, которые сей недостойный опекун похитил у бедной сиротки…»Катрина. Послушайте! Тсс! Послушайте! Кажется, кричат «пожар»? Мне показалось, что кричат… Но возможно, что я ошиблась. Есть ли на свете что– либо ужаснее пожара? Ведь огонь еще страшней, чем вода. В прошлом году я видела, как горели дома на мосту Менял. Сколько смятения! Какие убытки! Люди кидали свои пожитки прямо в реку и выбрасывались сами из окон. Они не сознавали, что делают: страх лишил их рассудка.Леонар. Господи, смилуйся надо мной!Катрина. Почему вы, мой друг, застонали? Скажите, что вас беспокоит.Леонар. Больше вынести не могу!Катрина. Отдохните, Леонар. Не надо так утомлять себя. Это неблагоразумно, и вы напрасно…Леонар. Замолчите ли вы когда-нибудь?Катрина. Не сердитесь, мой друг, Я больше ничего не скажу. . .Леонар. Дай-то бог!Катрина(глядя в окно). О! Сюда приближается госпожа де ля Брюин, жена прокурора… На ней чепец, расшитый шелком, и широкое манто мышиного цвета поверх парчового платья. За ней по пятам ждет лакей — тощий, как селедка. Леонар, она глядит в нашу сторону: верно, идет к нам в гости. Подвиньте скорее кресла, чтобы ее принять: надо встречать людей в соответствии с их званием и положением. Она вот-вот остановится у нашей двери. Heт, проходит мимо; прошла.
