Ральф поднимает голову.

В витрине напротив выставлен торт со сливочным кремом и орехами, и на нем надпись: «Да здравствует республика».

Ральф молчит.

(Отходит от окна.) У меня диплом кондитера, и я разбираюсь в этом.

Ральф продолжает осматривать винтовку. Феликс падает в кресло. Пауза.

(Смотрит на часы.) Еще два часа и девять минут.

Ральф продолжает молчать.

(Встает и заглядывает в ванную.) А смешные эти маленькие оранжевые клеточки, они напоминают метлахскую плитку, только более светлые. Метлахскую плитку обжигают в очень горячих печах и очень быстро.

Ральф (прерывая его). У тебя еще и диплом плиточника?

Феликс. Нет, только кондитера, а что?

Ральф не отвечает.

(Несколько мгновений колеблется, затем входит в ванную, за сценой.) А ванна славная…

Слышен звон разбитого стекла.

(Возвращается в номер потрясенный.) Я разбил зеркало.

Ральф. Ничего страшного.

Феликс. Семь лет несчастий.

Ральф. Нет, минимум двадцать, и даже весьма вероятно, но уж точно – не семь.

Феликс(опять опускается в кресло, заметно, что слова Ральфа на него произвели впечатление). Мне, наверное, лучше подождать в машине.

Ральф. Гарсон хотел натащить сюда полдюжины фотографов к окну.

Феликс. Что?

Ральф. Я тебя позвал, потому что ты мне нужен. Заруби себе на носу: здесь отель, а не склад или недостроенное здание. Каждый может сюда войти в самый неподходящий момент: фотографы, гарсон, горничная или рассеянный жилец… (Кладет винтовку на кровать и встает.) Конечно, более неподходящее место трудно найти, но ничего больше не было на этой улице. (Идет к окну.) Итак, разделим обязанности. Моя – окно, твоя – дверь. Я устроюсь в углу и больше оттуда не двинусь, не спущу глаз с улицы, ясно?