Норфолк (Смитону, тихо). Не педераст?
Смитон. Ну что вы! Наоборот.
Генрих. Вы чем-то, Норфолк, недовольны?
Норфолк. Доволен, но не понял.
Анна. Зачем вам, дядя, понимать? Стихи обращены не к вам!
Норфолк. Не знаю... И вообще, зачем – «убийцы»... «грабеж»? Да еще в рифму?
Уайет. Я могу разрифмовать, если прикажут.
Генрих. Перестаньте, Уайет! Никто вам приказывать теперь не смеет! Прекрасные стихи! Велю публиковать.
Появляются кардинал Вулси, епископ Фишер и Кромвель.
А вот к нам – вестники судьбы! Из Рима... Что скажет кардинал? Что передал нам папа?.. Где посланье?
Вулси (нерешительно). Ваше величество... мы бы просили вас... принять нас позже... Я, епископ Фишер и Кромвель, секретарь... мы подготовили доклад...
Генрих (нервно). Какой доклад? И так уж все известно... Молва плывет быстрее корабля!
Вулси. Я за молву ручаться не берусь! А вот посланье папы хотелось вручить наедине!
Норфолк (недовольно). Перечить королю?! Вот за такие вещи... при Генрихе Шестом рубили языки... а иногда и руки, ноги... пальцы!
Генрих (строго Норфолку). Все сказали?
Норфолк. Все.
Генрих. Теперь ступайте!.. (Гостям.) Вы, мои друзья, пройдите в залу. Там зажжен камин! Продолжите беседу... Мы ознакомимся с посланьем Ватикана, затем вас пригласим... (Гости уходят. Генрих останавливает Уайета.) Хорошие стихи... Там строчку переделать – будет чудо! Я подскажу где...