ИНЕССА. Вот потому-то, дорогуша, тебя и обходят стороной мужчины, что агрессивная и неразвитая.

ВАРЬКА. А Толик что ж, и не мужчина уже?! Да это где я агрессивная? Слышь, Толя, эта тебя уже за мужчину не держит! Подвози таких! Короче, высаживайся нафиг. Нам свидетели ни к чему. Ты где видала, чтобы лох на ограбление пошел, как мой Толенька? То-то же! Это тебе не шлюху в лес увозить. Ты ведь на такую фифу не позаришься, родной? Это я с такими агрессивная, а с близким человеком в постели получше многих буду. Неразвитая! Книжек по сексу вашему не читали, и нечё мудреного там нету. Разврат один, секс этот. Где там про любовь написано? Позы там всякие, да как затолкать поглубже, да на сколько ляжки к потолку задрать! Тьфу. Мне подруга рассказывала, она на прилавке видала и поглядеть взяла, так чуть со стыда не угорела. А про чувства там где, в книжках, про любовь эту? Ватерпас, блин…

Машина медленно тормозит, свет фонаря останавливается в паре метров от нее. Толик оборачивается со злым лицом в Владимиру Петровичу.

ТОЛИК. Ну? Идем или как? Киоск впереди. Лучше пешком дойдем, там фонарь светится.

ВАРЬКА. Держи пистолет, родненький. (Сует муляж Толику) Да грозно так махай, ладно? Ругайся не сильно, чего простую женщину-то пугать? И кнопку эту, кнопку сломай! Да ноги у ней не разглядывай, понял?! Хватай денежки и дёру, а уж Владимир-то Петрович и сам сообразит, он типа опытный. И по морде не бей!

ИНЕССА. Грабители! Киоск-то цветочный. Горшки своруете?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Идем! Какой на хрен цветочный в три часа? Украшение такое, понятно? Водка, жвачка, всё путем.