Лотохин. Эта черта в тебе хорошая. А зачем же мужей-то с женами разводить? Чего только эти женщины не выдумают.

Сусанна. Ах, какой ты, дядя, смешной! Да непременно развод. Я больше имею прав на него, чем его жена.

Лотохин. Каких это? Что ты говоришь?

Сусанна. Да конечно. Я люблю его, а она – нет; я богаче… Коли у нее нет состояния, какое же она имеет право на такого мужа? Наконец, он страдает, я хочу его освободить; это доброе дело. Все это на суде должны принять во внимание.

Лотохин. Ну да, как же, непременно.

Сусанна. Мы обязаны делать добрые дела, жить только для себя – нехорошо; надо помогать и ближнему. Ведь это человек кроткий, нежный, с младенческой душой. Кабы ты послушал, как он рассказывает о своих страданиях! Я плакала, плакала. Он хорош, умен, образован и в таком несчастном, жалком положении. Ах, как я плакала! Ну, наконец, я не утерпела и приехала.

Лотохин. Зачем ?

Сусанна. Я соскучилась.

Лотохин. По ком?

Сусанна. Да не по тебе же, дядя; конечно, по нем.

Лотохин. Да разве он здесь?

Сусанна. Да я уж, кажется, говорила тебе… Он здешний помещик, Аполлон Евгеньич Окоемов.

Лотохин (пораженный). Окоемов!

Сусанна. Разве ты его знаешь?

Лотохин. Да… немного я слыхал о нем.

Сусанна. Что же ты слышал? Скажи!

Лотохин. Я скажу тебе после; я соберу еще некоторые справки.

Сусанна. Кто-то пришел к тебе; я пойду в свой номер. Мне еще работы много, надо гардероб разобрать.