О-Тосэ. На знаю, право. Налоги берут по-старому, но раньше не было так скверно, как сейчас.

О-Кэн. Везде только и слышишь: застой, застой.

О-Тосэ (посмеиваясь). А как же иначе! Коли в твои годы не понять – пропадешь.

О-Кэн. Да, конечно, но… Вот взять, например, слова песни. Раньше я пела просто так, не задумываясь. А теперь уяснила, что они очень искусно сложены.

О-Тосэ. Ну-ка, оставим лишние разговоры. Лучше спой еще, давно уже не приходилось слушать твою игру и чувствовать себя такой беззаботной. С тех пор как отец занемог, все дела легли на мои плечи. Хоть бы побыстрей взять для О-Соно мужа в дом. А то мне уже не под силу управляться с хозяйством.

О-Кэн. Да, конечно, ведь Ко-сан тоже…

О-Тосэ. Спой еще.

О-Кэн (с другим настроением). Может быть, попросить кого-нибудь из родственников быть сватом?

Тем временем Мацудзиро, перекинув через руку связки окрашенных ниток, развешивает их в мастерской. Потом гасит свет и удаляется в глубину дома. С улицы доносится стук колотушек сторожа.

Ах, опять забыла слова… Привыкла надеяться на книгу… Как там: «Между родителями и детьми на всю жизнь тесная связь». А дальше… «Еще в предыдущем рождении эта связь началась…» Нет, все, хватит. Забыла. Почему у вас такое серьезное лицо, тетя? Мне даже как-то не по себе…

Часы бьют один раз.

О-Тосэ. Ах, О-Соно, поди на кухню, скажи всем, чтоб ложились спать. Уже половина десятого. И передай: если завтра опять будет снегопад, то можно поспать подольше. Закончат праздник к шести часам, и хорошо. Если сакэ подогрелось, принеси сюда.

О-Соно встает и уходит в дом. Когда она раздвигает перегородки, становится видна комната, в которой находится ширма.

О-Кэн. Знаете, тетя, с этим делом лучше побыстрей покончить. Если они и впрямь так любят друг друга – стоит согласиться на то, чтобы отдать О-Соно в семью мужа.

О-Тосэ. Но пойми, ведь на сына я совсем рассчитывать не могу.