Слуга уходит.

Мужчина (смотрит в окно). Они уже здесь, у парка. Точно полчища муравьев… Носятся, пускают фейерверки… А парень вон на той крыше размахивает руками. (Оборачивается.) Отец, посмотри – наверное, их главарь?

Отец даже не пошевельнулся.

Отсюда, точно из партера, ты можешь наблюдать, как рушится горячо любимый тобой порядок. Вот взорвалась петарда… Слышишь? Все носятся как угорелые. Своими челюстями – грабежом и насилиями – они с хрустом перегрызли хребет порядку. Они все приближаются…

Слуга(возвращаясь). Телефон по-прежнему не работает…

Мужчина. Что делать, отец? Должны ли мы приказать слугам внизу организовать оборону или, может, нам следует готовиться к побегу? Наш дом слишком заметен. Что делать? Приказывай быстрее. Для человека, которого ничуть не тронуло самоубийство дочери, – это сущий пустяк… Крепись, отец! (Берет отца за локти и сильно трясет.)

Отец(неожиданно). Позовите Тосико!

Мужчина. Тосико?.. Тосико вот. Лежит мертвая…

Отец(запрокинув голову, стонет). Я зову Тосико! Я хочу, чтобы Тосико сама подтвердила, что все твои переживания напрасны!

Мужчина. Перестань, отец. Остановить время по собственному желанию…

Отец(чувствуется, что силы постепенно оставляют его). Позовите Тосико, быстрее… Нельзя терять ни минуты… Скорее позовите… (Шатается и начинает падать.)

Мужчина делает знак слуге. Тот кивает и подставляет плечо, чтобы отец оперся о него.

Слуга. Вот так, пойдемте.

Отец. Позови Тосико… Позовите скорее Тосико…

Состарившийся на глазах, обессилевший, отец, бормоча что-то, уходит в центральную дверь, поддерживаемый слугой. Девушка поднимается с дивана.