Джулс останавливается.

ДЖУЛС. Так-так-так… а ну-ка стой. Лизать бабе киску и делать бабе массаж ног – это совсем разные вещи, мать твою.

ВИНСЕНТ. Вещи разные, но игра на одном и том же поле.

ДЖУЛС. И ни на каком не на одном. Слушай, может ты не так делаешь массаж, как я, но потрогать ноги женщины и засунуть язык в ее святая святых – не одно и то же поле, не одна и та же лига, и даже не один и тот же вид спорта, мать твою! Массаж ног ни хрена не означает.

ВИНСЕНТ.Ты когда-нибудь делал массаж ног?

ДЖУЛС. Вот только не надо мне рассказывать про массаж ног – я эксперт по массажу ног.

ВИНСЕНТ. Много раз делал?

ДЖУЛС. Черт возьми, у меня такая техника – ни щекотки, ничего.

ВИНСЕНТ.А мужику ты делал когда-нибудь массаж ног?

Джулс бросает на него долгий неподвижный взгляд – ему не по душе этот вопрос.

ДЖУЛС. Пошел ты.

Идет по коридору. Винсент, улыбаясь, идет чуть позади.

ВИНСЕНТ. Сколько раз?

ДЖУЛС. Пошел ты.

ВИНСЕНТ. А мне не сделаешь массаж ног – я чего-то устал…

ДЖУЛС. Слушай, брось это, я начинаю сердиться – вот эта дверь.

Они останавливаются перед дверью с номером 49. Говорят шепотом.

ДЖУЛС. Который час?

ВИНСЕНТ (смотрит на часы). 7-22 утра.

ДЖУЛС. Еще рано, давай подождем.

Отходят от двери, стоят лицом друг к другу, по-прежнему шепчут.

ДЖУЛС. Слушай, то, что я не стану делать мужику массаж ног, еще не означает, что Марселлас правильно поступил, выбросив Антуана из окошка прямо на это сраную стеклянную крышу, вместо того, чтобы поговорить с ним как мужик с мужиком. Нехорошо это, знаешь ли. Если со мной кто-то такое сделает, пусть молится, чтобы меня парализовало, потому что я пристрелю ублюдка.

ВИНСЕНТ. Я не говорю, что он правильно сделал, но ты говоришь, что массаж ног ничего не значит, а я говорю, что значит.