Ева. Зачем тебе еще одна шуба?

Лилит. Я еду с любовником в Киев провести там медовый месяц. Сейчас это страшно модно — ездить в медовый месяц в Киев.

Ева. Ты шутишь?

Лилит. Нисколько. Женщины никогда не шутят. Да и как станешь шутить, если от любой шутки может получиться ребенок?

Ева. Но некоторые как раз этого и хотели бы. Например, я! Только, к сожалению, умереть может каждый, а вот родиться — не каждый. Самые лучшие так и остаются не рожденными.

Лилит. Ты это говоришь, потому что у тебя нет детей. А я знаю то, что знаю.

Ева. Что же это ты знаешь? Твой муж самый прославленный человек всех времен. Прачеловек Адам! И у тебя от него дети. А тебе этого мало.

Лилит. От него и от его славы мне никакого толку. Да, он прославленный, он держит ноги в ящике письменного стола и отмывает деньги, а я должна быть у него и уборщицей, и кухаркой, и сиделкой, и шикарной валютной шлюхой, и одновременно трепетной матерью его дочерей. Я всем этим сыта по горло! С меня хватит!

Ева. А что же ты будешь делать с вышеупомянутыми дочерьми? С двумя твоими сладкими атлантками?

Лилит. Их я оставляю мужу.

Ева. Но тут есть небольшая проблема…

Лилит. На то они и небольшие эти проблемы, чтобы с ними было легко справиться. (Рассматривает на себе шубу, резко распахивает ее, а потом, довольная, запахивает.) Что это за проблему ты выдумала?

Ева. Это Адам, твой муж.

Лилит. Тут ты права. Это действительно небольшая проблема… А с чего ты так беспокоишься из-за моего мужа? Если хочешь, я оставлю его тебе в наследство, но, правда, тебе придется ждать не менее ста двадцати лет. Он не спешит лизать, да торопится пролить.