НОРА. Ну, знаете, доктор!.. И вы ведь тоже не прочь пожить.

РАНК. Ну да, положим. Как мне ни плохо, я все-таки готов жить и мучиться как можно дольше. И все мои пациенты тоже. И все нравственные калеки то же самое. Сейчас вот один такой сидит у Хельмера…

ФРУ ЛИННЕ (тихо). А!..

НОРА. Кого вы имеете в виду?

РАНК. Частного поверенного Крогстада, человека, о котором вы ничего не знаете. У него подгнили самые корни характера, сударыня. Но и он там начал твердить, как нечто непреложное, что и ему надо жить.

НОРА. Да? О чем же он пришел говорить с Торвальдом?

РАНК. Право, не знаю. Слышал только что-то насчет Акционерного банка.

НОРА. Я не знала, что Крог… что этот частный поверенный Крогстад причастен к банку.

РАНК. Да, он занимает там какую-то должность. (Фру Линне.) Не знаю, водятся ли и в ваших краях такого сорта люди, которые, точно в горячке, шныряют, повсюду, разнюхивая, не пахнет ли где нравственною гнилью, чтобы затем быть на виду для определения на какую-нибудь выгодную должность. Здоровым же приходится смиренно оставаться за флагом..

ФРУ ЛИННЕ. Да ведь больные-то больше всего и нуждаются в попечении.

РАНК (пожимая плечами). Вот то-то и оно-то. Благодаря таким взглядам общество и превращается в больницу. Нора, занятая собственными мыслями, вдруг заливается негромким смехом и хлопает в ладоши. А вы что смеетесь над этим? Знаете ли вы, в сущности, что такое общество?

НОРА. Очень мне нужно ваше скучное общество! Я совсем другому смеюсь… Ужасно забавно! Скажите, доктор, теперь все служащие в этом банке подчинены Торвальду?

РАНК. Так это-то вас так ужасно забавляет?

НОРА (улыбаясь и напевая). Это уж мое дело. Мое дело. (Прохаживается по комнате.) Да, в самом деле, ужасно приятно подумать, что мы… то есть Торвальд приобрел такое влияние на многих, многих людей. (Вынимает из кармана мешочек.)