Хохлов. Своими глазами видел, а потом ту самую лапшу ел...

Хохлова. Как это вы сами в лапшу не попали?

Хохлов. Кастрюли под меня не нашлось, на траве отлежался... Мне дружок рассказывал, водочка стронций полностью локализует и всякие яды из человека прочь уводит...

Хохлова. Чует мое сердце, Николай во Вьетнам собирается.

Хохлов. Военные всю жизнь в командировках. У них профессия такая — ездить.

Хохлова. Но во Вьетнаме война?

Хохлов. Сейчас всюду война... И в Африке и у арабов... Да и в Америке не пионерский лагерь «Валдай». Какие сражения с неграми идут!

Хохлова. Не случайно Николай вьетнамских ракетчиков обучает...

Хохлов. Что же, Аня, дело святое, если так... Я воевал, сын воевал... Дырявыми с войны приходили, но жили.

Хохлова. Жили... Но Паша-то от ран даже после войны умер.

Хохлов. Что же, он свой долг исполнил... Мои родители тревожились, когда я в гражданскую уходил... Я тревожился, когда сын мой уходил... Потом и сам за ним подался. Но мы-то не воюем во Вьетнаме этом.

Хохлова. Бомба не разбирает, кто воюет, а кто в стороне стоит... Видела я кинохронику.

Хохлов. Изверги американцы, вот и кромсают живое тело.

Хохлова. Свадьбу Николай собирался сыграть с Мариной.

Хохлов. Мы, Аня, русские... Нам когда-то всемилостивейший боженька написал на роду за правду на земле воевать, с тех пор нам никак покоя не дают.

Звонок.

Хохлова. Коля! (Уходит; возвращается с Николаем, Мариной, Тьеном и Минем.)

Николай (весело). Мои друзья. Товарищ Тьен... А вот это товарищ Минь. Они немного говорят по-русски, но понимают все... Главное, оружие наше понимают. Знакомьтесь, товарищи. Это наш дед, зовут его Тимофей Иванович... Старый вояка, громил фашистов и прочих гадов... А это моя мама, в основном воюет с нами... Победа не всегда бывает на ее стороне, но она все равно воюет. Натальи нет?