Лаура. С ловкостью акробата.

Жак I. Насколько это в моих силах.

Лаура. И при этом ты очень доволен собой. Ты испытываешь огромное удовлетворение. Теперь ты можешь с чистой совестью заявить, что я сама разрушила то, что между нами было, все, что было ценного в нашей жизни. И при этом преспокойно собирать свои вещи. (Вне себя от ярости достает из чемодана вещи и бросает их на пол.) Ничего не забыл… Сейчас ты спокойно уйдешь неизвестно куда, даже не задумываясь, в какой я тревоге и тоске.

Жак I. Тебе не о чем беспокоиться. Ты не должна больше обо мне думать.

Лаура. Но я не могу не думать о тебе. Я не могу тебе позволить уйти, как побитому псу, как нищему, которого выгнали из дома.

Жак I. Послушай, Лаура, неужели я выгляжу, как побитый пес?

Лаура. О! Я просто не отдаю себе отчета в том, что говорю! Я не понимаю, что со мной. Даже если бы ты хотел мне отомстить, у меня вряд ли получилось бы лучше. Жак, ты хочешь мне отомстить? Да?

Жак I. Нет, я не собираюсь тебе мстить. Наоборот, я хочу, чтобы все стало проще для нас обоих. Извини меня! Это, наверно, глупо и со стороны выглядит, как будто я играю красивую роль, но когда «жертва» старается вести себя просто порядочно, ситуация становится еще более невыносимой. Кстати, я не прав, употребив слово «жертва» по отношению к себе. Ты такая же жертва, как я.

Лаура. Ты признаешь это.

Жак I. Безусловно. Именно поэтому до тех пор, пока ты сама все не рассказала, я не терял надежды. Но об этих вещах говорят один раз. (Пауза.) Мы с тобой сильные люди, и то, что сейчас произошло, было неизбежно. Вспомни, ты сама хотела этого разговора, теперь все стало ясно, и больше ты не будешь страдать оттого, что вынуждена лгать. Ты свободна… и надо признать, ты вела себя честно. Ты поступаешь сообразно своему темпераменту, я – своему, любую проблему можно решить без криков, без слез и без оскорблений.

Лаура. Именно поэтому ты не хочешь мне сказать, что ты намерен делать дальше? Разве я не имею права этим интересоваться?