А п о л л о н (ерничая и кривляясь). Все так, господин, все так, падальщики, еще какие падальщики! Сами жируют вокруг приношений светозарному Аполлону, а нам, нищим, даже крошки не могут подать. (Начинает вопить.) Подайте, господин хороший, несчастному нищему! подайте, чего не жалко, во славу бессмертных богов!
Э з о п. Полно, полно, не строй из себя юродивого, ты не так прост, как кажешься с первого взгляда; твои глаза тебя выдают; на тебе обол, и помолись богам за здоровье Эзопа, оно ему, чувствую, еще пригодится. (Бросает деньги.)
А п о л л о н (поднимая монету). Премного благодарен, господин, премного благодарен! Громи, господин, этих трутней дельфийцев, не оставляй от них мокрого места! (Поспешно смешивается с т о л п о й.)
Т о л п а. Святотатство, святотатство, он ставит нищего выше дельфийцев!
Э з о п. Это ли, друзья мои, святотатство? Не только нищие, но и гетеры, последние базарные шлюхи, отдающиеся за обол первому встречному, выше, чем лучшие ваши граждане! (Вытаскивает за руку из толпы К о р и н н у.) Вот, смотрите, смотрите, это Коринна, гетера из Дельф. Я провозглашаю ее царицей вашего города, отныне вы должны ей поклоняться и оказывать необходимое уважение. На вот, милая, на (вынимает из кармана пригоршню монет, и сует ей в руки) , купи себе соответствующее одеяние и какой-нибудь трон; будешь сидеть посреди рыночной площади, и принимать почести от этих ослов; на большее они просто-напросто неспособны!
Т о л п а. Святотатство, святотатство! он провозгласил гетеру царицей города, он оскорбил нас до глубины души !