Лонгин

Ну так что тебе нужно? Или ты — тоже из его учеников и попросишь меня о снисхождении?

Самуил

Тьфу! Тьфу! Тьфу! Я — из учеников этого…? Да никогда! Да пусть сбудутся на нем все проклятия Израилева Народа! Да пусть Он будет наказан за грех каждого из негодяев! Он — богохульник, мерзость из мерзости! Нет, я пришел просить тебя не о милости, сотник, а о справедливости! Такие, как Он, не должны жить на свете. Я видел твоих солдат, сотник — это крепкие ребята. Да и не любят они иудеев, что говорить. Если они перестараются… Ведь тридцать девять бичей — это немало! Преступник сдохнет как собака — как раз такой смерти он и достоин.

Лонгин

Какая же справедливость в том, чтобы забить насмерть человека, не осужденного на смерть? Кажется, я понимаю, за что наш прокуратор ненавидит Каиафу.

Самуил

А, так ты боишься, что тебя ждут неприятности по начальству? Да, это мне понятно. Но ты же исправный солдат, сотник, и ты, я слыхал, на хорошем счету! Пилат не будет злиться на тебя долго за такое упущение — а вот эта небольшая сумма поможет легче перенести его гнев…

Самуил достает мешочек с деньгами, вкладывает его в ладонь Лонгина. Тот швыряет мешочек ему под ноги.

Самуил

Э, э, сотник! Пятнадцать сиклей серебра на дороге не валяются!

Лонгин

Это ты мне, римлянину, кентуриону Кесаря, суешь пятнадцать серебряников?

Самуил

Ой, как же это я мог так ошибиться! Такому благородному человеку — пятнадцать! (Достает еще один мешочек) Тридцать!

Лонгин заносит кулак, Самуил пятится.

Самуил

Послушайте, господин, больше это дело не стоит! Ученику, который Его предал, мы заплатили тридцать! И чтобы какому-то язычнику…

Лонгин

Язычнику противны ваши деньги, заберите их. Пусть евреи продают евреев.

Лонгин уходит.

Самуил

Нечистая заносчивая сволочь.