Упеков внимательно выслушал Катерину, затем задал несколько уточняющих вопросов, после чего сказал, что это дело не должно быть слишком сложным и есть все основания полагать, что гражданина Ларецкого обязательно найдут.

– К тому же, если у него сломана нога, это нам поможет, – заверил бархатный голос.

Катерина не видела этого человека, но она представляла его себе невысоким, с большим лбом и умными карими глазами. Почему-то ей казалось, что у Вадима Леонидовича обязательно должны быть усы.

Когда Упеков ушел, в Катином воображении остался нарисованный ею портрет старшего следователя.

«Красивый мужчина», – почему-то подумала Катя. После всего случившегося у нее не возникло ненависти к мужчинам вообще. Встречаются среди них мерзкие уроды, и на ее беду с одним из таких ей пришлось столкнуться.

– Мам, – позвала Катерина.

– Что, доченька?

– Сейчас ночь или день?

– Сейчас вечер, половина девятого. Как ты, девочка?

– Ничего.

– Ничего не болит?

– Кроме души, в которую нагадили, сволочи. – Она уткнулась в подушку и заплакала.

Вера Сергеевна села рядом и стала гладить дочь по волосам.

– Сейчас тебе нужно набраться сил. Мы с завтрашнего дня начнем ходить по врачам, и, я думаю, нам должно улыбнуться счастье.

– Один раз оно мне уже улыбнулось…

– Ну, ну, ну, успокойся, – мать запустила мягкую руку в дочкины светлые волосы и легонько их потрепала.

В девять вечера никто звонка не ждал. Диван едва скрипнул, когда мать поднялась и пошла открывать.

– Спроси – кто, – бросила ей вслед Катя.

– Это Иван Павлович. Я подвез сегодня вашу дочь. Вы, должно быть, Вера Сергеевна?

Женщина резко распахнула дверь.

– Что вам нужно? – довольно грубо спросила Вера Сергеевна.

– Мама, мама, успокойся, – Катя встала и на ощупь двинулась в коридор. – Я тебе еще не сказала. Этот человек… он сегодня помог мне. Он подобрал меня. Ему надо сказать спасибо.