Сара. Угу.

Ричард. Допустим.

Сара. Нет, правда, но я никак не могу поверить, что она… ну это… как ты ее назвал?

Ричард. Почему не можешь поверить?

Сара. Потому что этого не может быть. У тебя ведь всегда был такой вкус. Ты так ценил в женщинах грацию, ценил элегантность.

Ричард. И остроумие.

Сара. Да, и остроумие тоже.

Ричард. Именно остроумие. Для мужчины женское остроумие очень важно.

Сара. Она остроумна?

Ричард (со смехом). Это слово по отношению к ней употребить нельзя. Нельзя требовать остроумия от шлюхи. И не важно, так это или нет. Она просто шлюха. Такая работа. Либо удовлетворяет, либо нет.

Сара. А тебя удовлетворяет?

Ричард. Сегодня да. А завтра… Кто знает… (Идет в спальню, на ходу снимая пиджак.)

Сара. Знаешь, меня тревожит твое отношение к женщинам.

Ричард. Почему? Потому что я нашел себе не такую, как ты? Да я и не искал женщину, которую мог бы уважать, — как тебя, например. Которую мог бы любить и которой бы восхищался. Как тобой. Разве нет? Я хотел только… как это сказать… найти себе ту, которая сочетала бы чувственность и умение. Только и всего. (Идет в спальню, снимает пиджак, влезает в тапочки.)

В гостиной Сара допивает свой бокал, а затем, чуть помедлив, идет в спальню.

Сара. Жаль, что в этой твоей связи так мало достоинства.

Ричард. Зато его много в моем браке…

Сара. Или утонченности…