Анжелика. Первой? Что ж, признаюсь честно, я устояла против многих соблазнов.

Тэттл. А я даровал соблазны, пред коими было не устоять.

Валентин. Отлично.

Анжелика. Призываю в свидетели Валентина. Пусть он расскажет суду, сколь тщетны были его искания, а также признается, что все мольбы его были отвергнуты.

Валентин. Готов просить суд о признании вас невиновной. А меня виновным.

Скэндл. И прекрасно. Разбирательство со свидетелями!

Тэттл. Мои свидетели отсутствуют. Да, я признаюсь в том, что некоторые особы оказывали мне милости, но поскольку эти милости бесчисленны, и особы останутся безымянны.

Скэндл. Нет, черт возьми, это не убедительно!

Тэттл. Ах не убедительно!.. Тогда я могу представить письма, локоны, медальоны, кольца… А коли надобны свидетели, призову служанок из кофеен, рассыльных с Пэлл-Мэлла и Конвент-Гардена, привратников из театра, прислугу от Локита, Понтака, Раммера

Валентин. Не тогда ли ты получил прозвище "Великого мусульманина"?

Тэттл. Тогда. Весь приход стал звать меня "Тэттл-мусульманин". На следующее воскресенье все мамаши оставили своих дочек дома и в церкви не собралось и половины прихожан. Пастор хотел было привлечь меня к церковному суду, однако я с ним поквитался: у него была красавица дочь, так я немножко просветил ее. Но потом я сожалел об этом. По городу пошли слухи, и некая знатная дама — не буду называть ее имени — вне себя от ревности прикатила туда в своей карете шестерней и этим разоблачила наши с ней отношения. Право, я жестоко сожалел о случившемся. Вы знаете, кого я имею в виду, ну помните, ту, в лотерее…

Скэндл. Уймитесь, Тэттл!