Эбин (высыпает деньги на стол). Здесь тридцать монет по двадцать долларов. Считайте.

Питер (перебирает монеты, одну-две пробует на зуб, составляет из них столбики). Шесть сотен. Ровно. (Сбрасывает столбики в мешочек и заботливо прячет его за пазуху.)

Симеон (протягивает Эбину бумагу). Держи.

Эбин (взглянув на бумагу, бережно складывает ее, также прячет за пазуху). Спасибо.

Питер. И тебе спасибо.

Симеон. На рождество мы пришлем тебе кусочек золота.

Симеон и Питер топчутся на месте, не решаясь уйти.

Питер. Ну, мы пошли.

Симеон. Ты выйдешь нас проводить?

Эбин. Нет. Я их встречу здесь.

Братья нерешительно направляются к двери и останавливаются.

Симеон. Тогда прощай.

Питер. Да, Эбин, прощай.

Эбин. Прощайте.

Симеон и Питер уходят. Эбин садится за стол, извлекает бумагу, поворачивается к печке и рассматривает ее. На лице его, освещенном солнцем через окно, — выражение отрешенности. Губы шевелятся — он читает. Тем временем Симеон и Питер выходят через ворота.

Питер. Там, у коровника, он распряжет…

Симеон (посмеиваясь). Держу пари, — он, как всегда, не в духе.

Питер. И она — рядом. Тут как тут.

Симеон. Давай подождем и посмотрим, какая она, наша новая мамаша?

Питер (усмехаясь). И поцелуем его на прощанье?

Симеон (тоже смеясь). Ноги мои готовы пуститься в пляс. Смех так и распирает меня.

Питер. И меня тоже.