Все продолжают смеяться.

Скрипач. А как же? (Медлит, дает присутствующим возможность вволю похихикать.) У него родился брат.

Взрыв хохота. Все смотрят то на Абби, то на Кэбота. Хотя Кэбот, стоя в дверях, был занят спором с фермером и не слышал, о чем идет речь, он заподозрил что-то неладное. Выходит на середину кухни. Сразу наступает тишина.

Кэбот. Что это вы тут разблеялись, как стадо баранов? Я пригласил вас пить, есть, танцевать и веселиться, — ну так и веселитесь, черт вас возьми! А вы тут налакались виски, нажрались как свиньи и, вместо того чтобы веселиться, раскудахтались как куры на насесте.

Все возмущены; однако боятся гнева Кэбота.

Скрипач (хитро). Мы ждем Эбина.

Приглушенный смех.

Кэбот (с неприкрытым торжеством). К черту Эбина! С ним покончено. У меня родился сын. Сын! (Он пьян, и, как у пьяного человека, настроение его внезапно меняется.) Никто из вас не смеет смеяться над Эбином! Слышите? Он хоть круглый дурак, но он моя кровь. Он лучше любого из вас. Он весь день гнет спину не меньше, чем я, и любого из вас он заткнет за пояс.

Скрипач. Он и ночью неплохо работает.

Хохот.

Кэбот. Смейтесь вы, проклятые дураки. Ты прав, скрипач. Он может работать и днем и ночью, как и я, если надо.

Старый фермер (еле держится на ногах, простодушно). Никто не может сравниться с тобой, Эфраим. Подумать только — заимел сына в семьдесят шесть лет! Мне шестьдесят восемь — я даже и не пытаюсь.

Все смеются, смеется и Кэбот.

Кэбот (хлопнув старого фермера по спине). Мне жаль тебя. Я и не подозревал: ты такой парень, и вдруг… слабак.