Гэндзи. Отчего же… Охотно… Когда спрашиваешь господина Тодзюро об актерском мастерстве, он почти всегда сердится. «Сам постигай суть роли!» – вот его излюбленные слова.

Сирогоро. Помнишь, в позапрошлом году… Кёэмон Ямасита перед отъездом в Эдо зашел проститься к господину Тодзюро и сказал, что значительно усовершенствовал свое мастерство, так как многое перенял из опыта господина Тодзюро… А он, как обычно в таких случаях, нахмурился и ответил: «Подражание всегда хуже оригинала. Вы должны создать свою собственную манеру исполнения». Сказал как отрезал. Меня и сейчас смех разбирает, как вспомню растерянную физиономию Кёэмона.

Гэндзи. Ну, давай повторим эту сцену еще разок, пока нам не досталось от господина Тодзюро.

Сирогоро (мгновенно преобразившись). «А ты хозяйку не бойся! Ревность жены, что приправа к лапше, – дело обычное. Ради тебя я не то что до красного – до белого каления готов дойти…»

Гэндзи (принимая соответствующую позу). «Знать ничего не хочу. Вот пожалуюсь на вас госпоже О-Сан!.. Госпожа О-Сан! Госпожа О-Сан!..»

Сирогоро (не меняя позы). «Да замолчи ты, не ори так! Не дай бог, узнает О-Сан!.. Она меня живьем съест!» (Внезапно поворачивается к партнеру.) Вот это место никак не получается.

В сопровождении распорядительницы чайного домика при театре слева входит молодая девушка.

Распорядительница. А-а, господин Гэндзи! Как чудесно, что мы вас встретили. Это та самая барышня из лавки Омия в Тонодоин, о которой я недавно вам говорила.

Гэндзи (смущенный присутствием Сирогоро). Спектакль вот-вот начнется… В другой раз, пожалуйста…

Распорядительница. Что это вы такие жестокие слова говорите! Каких трудов стоило проникнуть за кулисы, так уж перемолвились бы словечком…

Гэндзи (нерешительно обращаясь к девушке). Добро пожаловать.