Швандя (подходит к Горностаеву). А ну, гребись. (Всмотревшись, смущённо отходит.) Никак нет!.. Я упольне сознательный. (Пановой.) Ох, дух спёрло, до чего схож.

Панова. С кем схож?

Швандя. И натрет и фамилие в одно… Маркса!

Входит Грозной.

Грозной. Швандя! Почему не доставил арестованного?

Швандя. А ну, откачнись! Тут, может, такие дела без Кошкина не достигнешь… Маркса!

Входит Елисатов.

Елисатов. Здравствуйте, товарищи! Максим Иванович! Елена Ивановна! Какими судьбами?

Горностаева. А вот… кур порезали, библиотеку запечатали… комиссар Вихорь.

Елисатов. Одну минуту. Товарищ Грозной, в чём дело?

Грозной. А, контра! Да ещё и выражается.

Елисатов. Это профессор Горностаев. Его Европа знает!

Грозной. Узнаем и мы. Да вот сам пред идёт. (Ушёл.)

Входит Кошкин. Его окружают несколько граждан, среди которых Фольгин и другие.

Первый голос. Как на фронте, товаршц Кошкин?

Второй голос. Можем ли ввиду слухов спокойно работать?

Кошкин. На фронте, товарищи, надо бы лучше, да некуда. Товарищ Панова, пишите повестку сегодняшнего заседания.

Фольгин. Я от лица служилой интеллигенции желаю точно проверить слухи о фронте… Если немедленно…

Кошкин. Немедленно отправить служилого интеллигента рыть окопы. Там он проверит слухи о фронте.

Фольгин. Но я представитель умственного труда!