Павел Сергеевич. Ты что же, оглохла? Родная мать надрывается, а ты молчишь?
Варвара Сергеевна. Мне кричать вредно, у меня регент колоратурное сопрано обнаружил.
Павел Сергеевич. Ну и сиди в девках со своим сопраном.
Надежда Петровна. Ты что же, все дело испортить хочешь? Кричи, когда тебе говорят!
Варвара Сергеевна. Настька!
Павел Сергеевич. Какой у тебя, Варвара, голос до невозможности противный, прямо не знаю.
Варвара Сергеевна. Противный?! У меня регент…
Павел Сергеевич. Дурак твой регент. Настька!
Все. Настька!
Настя. Я!
Все. Ой!
Явление пятое
Те же и Анастасия Николаевна (Настька), кухарка Гулячкиных.
Надежда Петровна. Ты что кричишь? Ты что разоралась, я тебя спрашиваю? Ты где – на улице или в доме?
Настя. Я…
Надежда Петровна. Молчи, когда с тобой разговаривают. Тебе гренадером надо родиться, а не кухаркой. Не возражай. Тебя почему дозваться нельзя? А? Ты что же, опять книжки читаешь?! Что, я тебе жалованье плачу, чтобы ты на него книжки покупала? А?
Павел Сергеевич. Мамаша, передохните немного. Хотел я вас, Настя, спросить: что, к вам знакомые из рабочего класса не ходят?
Настя. Я, Павел Сергеевич, барышня.
Павел Сергеевич. Я не о том говорю. Я вас спрашиваю: что, у вас знакомых из рабочего класса нету?
Настя. У незамужних барышень знакомых не бывает.
Надежда Петровна. Настька, не ври!
Настя. Я, Надежда Петровна, у разных господ служила, и никогда у меня никаких знакомых не наблюдалось. Можете справиться.