Павел Сергеевич. Кататься? Ну, хорошо, маменька, я подумаю.
Надежда Петровна. Подумай, Павлуша, подумай. А еще я хотела сказать…
Павел Сергеевич. Не перебивайте меня, мамаша, я думаю. Эх, и пошло бы мне, маменька, начальством быть. Чуть где что, сейчас рукой по столу стукну – силянс! (Ударяет молотком по стене, раздается шум падающей посуды.)
Надежда Петровна. Ой, батюшки, никак у жильца посуда посыпалась!
Явление второе
Те же и Иван Иванович Широнкин.
В комнату с криком вбегает Иван Иванович Широнкин. На голове у него горшок.
Широнкин. А вот он вы! Вы мне за это, гражданин, ответите. Я этого так, гражданин, не оставлю, я на вас, гражданин, управу найду!
Павел Сергеевич. А вы по какому праву в семейной квартире кричите?!
Широнкин. Как же мне не кричать, когда вы живого человека в молочной лапше утопили?
Павел Сергеевич. Но позвольте…
Широнкин. Не позволю!
Явление третье
Те же и Варвара Сергеевна Гулячкина.
Варвара Сергеевна. Что здесь за шум такой?!
Надежда Петровна. В чем дело, Иван Иваныч, что с вами?
Широнкин. Сколько раз я вам говорил, Надежда Петровна, что я занимаюсь вдумчивым трудом, а вы мне нарочно в стенку гвозди вколачиваете.
Надежда Петровна. Мы до ваших гвоздей не касаемся, и вы до наших не касайтесь, пожалуйста, мы у себя в комнате.
Широнкин. Но простите, Надежда Петровна, я себе пищу готовлю сам…
Надежда Петровна. Между прочим, от вашей готовки один только запах в доме.