Про вас я не слыхал, к несчастью, ничего.

Но многое от вас, конечно, я узнаю.

(Раскланиваются опять. Шприх, скорчив кислую мину, уходит.)

Он мне не нравится… Видал я много рож,

А этакой не выдумать нарочно;

Улыбка злобная, глаза… стеклярус точно,

Взглянуть – не человек – а с чортом не похож.

Казарин

Эх, братец мой – что вид наружный?

Пусть будет хоть сам чорт!.. да человек он нужный,

Лишь адресуйся – одолжит.

Какой он нации, сказать не знаю смело:

На всех языках говорит,

Верней всего, что жид. –

Со всеми он знаком, везде ему есть дело,

Все помнит, знает все, в заботе целый век,

Был бит не раз – с безбожником – безбожник,

С святошей – езуит, меж нами злой картёжник,

А с честными людьми – пречестный человек.

Короче, ты его полюбишь, я уверен.

Арбенин

Портрет хорош, – оригинал-то скверен! –

Ну, а вон тот высокий и в усах,

И нарумяненный вдобавок?

Конечно, житель модных лавок,

Любезник отставной и был в чужих краях?

Конечно, он герой не в деле

И мастерски стреляет в цель?

Казарин

Почти… он из полка был выгнан за дуэль,

Или за то, что не был на дуэли. –

Боялся быть убийцей, – да и мать

К тому ж строга – потом лет через пять

Был вызван он опять,

И тут дрался уж в самом деле.

Арбенин

А этот маленький каков?

Растрепанный, с улыбкой откровенной,

С крестом и табакеркою?..

Казарин

Трущов…

О, малый он неоцененной:

Семь лет он в Грузии служил,

Иль послан был с каким-то генералом,

Из-за угла кого-то там хватил,

Пять лет сидел он под началом

И крест на шею получил.

Арбенин

Да вы разборчивы на новые знакомства!

Игроки, кричат.