Я выжимал около восьмидесяти миль, но на прямой, ровной дороге казалось, что скорость вдвое меньше.

Глаза рыжеволосого паренька, который слушал автомобильный радиоприемник, были блестящими и несколько диковатыми. Когда сводка новостей закончилась, он выключил звук.

— Пока они нашли семь его жертв. — Он вытер рукой уголок рта.

— Я слышал, — кивнул я.

Я снял одну руку с руля и потер затылок, пытаясь ослабить напряжение.

Он посмотрел на меня и хитро улыбнулся:

— Ты из-за чего-то нервничаешь?

Я бросил на него быстрый взгляд.

— Нет. С чего бы мне?

Он продолжал улыбаться.

— Полиция блокировала все дороги на пятьдесят миль вокруг Эдмонта.

— И это я тоже слышал.

Паренек почти хихикал.

— Он слишком хитер для них.

Я взглянул на сумку на молнии, которую он держал на коленях.

— Далеко едешь?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

Паренек был немного ниже среднего роста и хрупкого телосложения. Он выглядел лет на семнадцать, но, поскольку у него был детский тип лица, мог быть лет на пять старше.

Он вытер руки о штаны.

— Ты не задумывался, что заставляет его делать это?

Я продолжал смотреть на дорогу.

— Нет.

Он облизнул губы.

— Может быть, им слишком много помыкали. Всю его жизнь кто-нибудь всегда давил на него. Кто-то все время решал за него, что делать и чего не делать. В какой-то момент это давление стало невыносимым.

Паренек пристально смотрел вперед.

— Он взорвался. У каждого есть свой предел. Потом что-то рвется.

Я ослабил ногу на акселераторе. Он посмотрел на меня.

— Почему ты сбавляешь скорость?

— Мало бензина, — сказал я, — бензостанция впереди — первая, которую я вижу за последние сорок миль. Может быть, другая будет еще через сорок.

Я свернул с дороги и остановился на стоянке рядом с тремя бензоколонками. Пожилой мужчина обошел машину и приблизился со стороны водителя.