Маша. Павел, твоя матушка вызвалась раздавать листки.

Павел. Обсудите сами, что тут за и что - против. Но меня, прошу, не заставляйте высказывать свое мнение.

Антон. Андрей?

Андрей. Я думаю, ей это удастся. Рабочие ее знают, и в полиции против нее подозрений нет.

Антон. Иван?

Иван. И я так думаю.

Антон. Даже если ее поймают, что ей могут сделать? В организации она не состоит. Пошла на это только ради сына. (Павлу.) Товарищ Власов, ввиду чрезвычайных обстоятельств и серьезной угрозы, нависшей над товарищем Сидором, мы решаем принять предложение твоей матери.

Иван. Мы убеждены, что опасность ей будет грозить меньше; чем кому бы то ни было.

Павел. Я согласен.

Мать (про себя). Чую, что помогаю я им в очень дурном деле, но я должна вызволить из него Павла.

Антон. Пелагея Ниловна, значит, разрешите передать вам эту пачку листовок.

Андрей. Теперь, выходит, вы будете бороться за нас, Пелагея Ниловна.

Мать. Бороться? Ну знаете - годы мои не те, и борьбой заниматься мне не пристало. Хватит с меня борьбы, когда надо наскрести три копейки на хлеб.

Андрей. А знаете ли вы, Пелагея Ниловна, что написано в листовках?

Мать. Нет, я неграмотная.

III

Болотная копейка

Фабричный двор.

Мать (с большой корзиной перед воротами фабрики). Теперь все зависит от того, что за человек привратник: дотошный он или лентяй. Надо дело провести так, чтоб он выдал мне пропуск. В листовки я оберну еду. А поймают меня скажу: мне их подсунули. Читать-то я ведь не умею. (Наблюдает за привратником.) Толстый, ленивый. Посмотрим, что он скажет, если ему предложить огурец. Он небось обжора, а есть ему нечего. (Идет к воротам и роняет сверток перед привратником.) Ах ты, батюшки, сверточек-то упал!