Меня ваш строгий взгляд пронзил, как острый меч.

Когда вы мучите того, кто вас так любит,

Сколь вы страшны тому, кто гнев ваш смел навлечь!

Г-н Журден.

По-моему, это довольно заунывная песня, от нее ко сну клонит. Я бы вас попросил сделать ее чуть-чуть веселее.

Учитель музыки.

Мотив должен соответствовать словам, сударь.

Г-н Журден.

Меня недавно обучили премилой песенке. Погодите... сейчас-сейчас... Как же это она начинается?

Учитель танцев.

Право, не знаю.

Г-н Журден.

Там еще про овечку говорится.

Учитель танцев.

Про овечку?

Г-н Журден.

Да, да. Ах, вот!

(Поет.)

Жанетту я считал

И доброй и прекрасной,

Жанетту я считал овечкою, но, ах!

Она коварна и опасна,

Как львица в девственных лесах!

Правда, славная песенка?

Учитель музыки.

Еще бы не славная!

Учитель танцев.

И вы хорошо ее поете.

Г-н Журден.

А ведь я музыке не учился.

Учитель музыки.

Вам бы хорошо, сударь, поучиться не только танцам, но и музыке. Эти два рода искусства связаны между собой неразрывно.

Учитель танцев.

Они развивают в человеке чувство изящного.

Г-н Журден.

А что, знатные господа тоже учатся музыке?

Учитель музыки.

Конечно, сударь.

Г-н Журден.

Ну, так и я стану учиться. Вот только не знаю когда: ведь, кроме учителя фехтования, я еще нанял учителя философии, – он должен нынче утром начать со мной заниматься.

Учитель музыки.

Философия – материя важная, но музыка, сударь, музыка...

Учитель танцев.

Музыка и танцы... Музыка и танцы – это все, что нужно человеку. .

Учитель музыки.

Нет ничего более полезного для государства, чем музыка.

Учитель танцев.

Нет ничего более необходимого человеку, чем танцы.

Учитель музыки.

Без музыки государство не может существовать.