Геннадий. Ага, Шампань, винная губерния во Франции.

Подушкина (уходя). Бокальчики и посуду соберу.

Входят Карташов и Нина. Здесь, пожалуй, следует несколько расширить ремарку. Из разговора братьев, несмотря на самые возвышенные слова Виталия Карташова о предмете своей страсти, у зрителей может составиться впечатление о Ниночке как об особе и в самом деле весьма легкомысленной. Но это совсем не так. Ниночка — очень милое, хорошее и доброе существо, отнюдь не какой-нибудь современный вампир в юбке, поставивший целью своей разбить семью Карташовых и женить на себе известного архитектора. Ей он, конечно, нравится. Мы, вероятно, уже заметили, что Виталий Карташов может «пустить пыль в глаза». К сожалению, мы не знаем того, как старший Карташов достиг благосклонности чертежницы Ниночки, но можно со всей убежденностью сказать, что версия о «несчастной семейной жизни», умело и многократно произносимая некоторыми особами мужского пола, не раз находила положительный отзвук в девичьих сердцах и на самом деле вела к серьезным несчастьям... Впрочем, это уже дидактика; в пьесах открытая дидактика труднопереносима, а в ремарках просто невозможна. Поэтому вернемся лучше к действию нашей комедии, в которой появился новый персонаж — Ниночка.

Карташов (с широким жестом). Входите, входите, Ниночка... Это и есть мрачное обиталище моего младшего брата. Прошу знакомиться.

Нина (протягивая Геннадию руку). Фомина.

Геннадий. Геннадий. Не пугайтесь мебели, она не кусается.

Карташов. Смелее, Ниночка, не стесняйтесь.

Нина. Я не стесняюсь. (Увидев портрет жокея). Здесь кто-то связан с коневодством?

Геннадий. Хозяин был жокей, любимец московской публики.

Карташов (Геннадию, указывая на стол). У тебя все в порядке?