Месяцев. До смерти.

Наташа. Убирайся вон!

Месяцев. Слушаюсь.

Наташа (слезы). Тетя Марина, вы видите, как он обрадовался?

Марина Дмитриевна. Вижу, вижу.

Наташа. Подожди, что ты пишешь?

Месяцев. Заявление о разводе.

Наташа (крик). С кем?

Месяцев. Меня с тобой.

Наташа. Не смей! Не смей, говорю тебе, это плохая примета. Марина Дмитриевна, разве я сказала о разводе? Что я ему сказала? (Слезы..) Подтвердите вы, что я сказала не то, о чем думала. Я же люблю его, а он обрадовался и готов писать бумагу. Нехорошо так! (Плачет.)

Марина Дмитриевна (взяла их за руки, соединила). Милые вы мои, молодые дураки, жалейте вы друг друга, не надрывайте. Поймите вы, что жизнь у вас и без того беспокойная, трудная. Нелегко вам будет пройти эту пятилетку, да не вы одни силы кладете. Вон и Магнитную гору стали подымать и по Уралу пошло… Такое уж время настало, Наташа. Ах, сына бы мне, Митеньку, вот тоже примирить с супругою… а ведь он и не видит ничего. А может быть, и к счастью. Мы, старозаветные люди, больше на свет уповаем, чем на мрак.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Вечер перед сумерками. Берег огромного озера, которое с наступлением темноты фосфоресцирует. Большие черные камни причудливой формы. Скалы. Катенька, Черемисов.

Катенька (после молчания). Почему эти камни такие необычные?

Черемисов. Отрывались от скал, промывались, выветривались… следы тысячелетий. Геология, Катенька, геология. Здесь было древнее море.

Катенька. Целое море пропало, а мы явились сюда строить пятилетки. Удивительно все-таки. (Прислушалась.) Кажется, ваши идут. Неловко я себя чувствую.