Черемисов (здоровается с Валей). Черемисов.

Валя (кивнула). Валя Галанина.

Черемисов. Здравствуйте, Валя Галанина. (Жмет руку Верочке.)

Верочка. Сурмилина. (С веселым недоверием.) А вы не шутите, что вы — начальство?

Черемисов (в тон). А что, не похож?.. Не такой?..

Верочка (наивность). Директора важней, солидней… Я бы не поверила.

Валя (строго). Вера!..

Черемисов (легко). Придется примириться.

Олег (знакомясь). Олег Лозинин. Боречка (подошел к Черемисову.) Борис Кучумов-Камышинский. (Вызывающе.) Мы к вам приехали в порядке живого отклика на призывы вашей молодежи в «Комсомольской правде». А что мы видим? Бюрократическое равнодушие. Мы трое суток жарились в пустыне, как судаки на сковородке.

Верочка. Зеленый ужас! Боречка (чуть рисуясь своим негодованием). Нас привезли на досках и листовом железе. Ну, хорошо, переварили.

Чильдибай всю эту сцену наблюдает с ехидным удовольствием аборигена.

Но здесь, на вашей стройке, категорически можно зафиксировать, что весь энтузиазм у молодежи снизился до абсолютного нуля.

Алеша. Ты, Боречка, не обобщай, придерживайся фактов.

Боречка. Встречи с нами не организовали? Не организовали. Оказывается даже, что не позаботились приготовить общежитие. Мы под открытым небом, неумытые, голодные, здесь нечего купить покушать. Почему не обобщать? Молодежь горела? Да? Горела. Какой же — может быть в таких условиях подъем? Не понимаю.

Верочка (неунывающая манера, готова рассмеяться). Мы же говорили ребятам, что здесь, в пустыне, строится новый культурный центр… и вообще великие работы, пятилетка. Мечтали. Именно горели. (Буйно.) Нас с музыкой провожали. В итоге вышло пятьдесят букетов.