ЖЕНЩИНА. А у вас кто-нибудь спит со студентками?
МУЖЧИНА. Потенциально могут двое: я и Селезнев – Злобина сама понимаешь, не в счет, Рахметыч себе уже гроб присмотрел, Сашка женился недавно, не остыл еще. Вот на журфаке там да, ну это профессиональное.
ЖЕНЩИНА. Твоя статья, когда выйдет?
МУЖЧИНА. В ноябре.
ЖЕНЩИНА. Давай в ресторан сходим, отметим.
МУЖЧИНА. Да, что там отмечать, очередная статья, для поддержки статуса. Вот через год на монографию наскребу, загуляем как сарматы.
ЖЕНЩИНА. Как кто?
МУЖЧИНА. Как сарматы. Ну, кочевники степные, у них праздники так проходили: на раскаленные камни коноплю целыми кустами кидали и накрывались пологом, потом на коней и по степи, до рассвета.
ЖЕНЩИНА. Это мне так все близко.
МУЖЧИНА. Что близко?
ЖЕНЩИНА. Ну, все древнее. Не, ну, правда, ты не смейся. Мне даже сны такие снятся.
МУЖЧИНА. Ну-ка, ну-ка…
ЖЕНЩИНА (садится в кровати). Вот место такое: холмы кругом, речка небольшая, деревня, людей немного, все в лохмотьях и голод. Вот точно помню, что голод…
МУЖЧИНА. А это надо сударыня на ночь кушать, чтоб такое не снилось.
ЖЕНЩИНА. А я как будто одна из главных в деревне этой, то есть от меня очень много зависит. Вся еда общая, я ее распределяю. Раньше мне это часто снилось.
МУЖЧИНА. Ну, что сказать – хороший сон, дорастешь, значит до заведующей.
ЖЕНЩИНА. А ты веришь, что бывают вещие сны?
МУЖЧИНА. Ну, давай поразмыслим. Вот мне вчера снилось, будто я читаю в пустой аудитории лекцию, вдруг появляется Достоевский и вручает мне букет бумажных цветов. Я иду по улице домой и вижу очередь за кожаными куртками. Встаю в очередь…
ЖЕНЩИНА. У тебя же есть куртка.
МУЖЧИНА (со смехом, целует ее). Пять баллов. Так вот, очередь длиннющая, а времени у меня нет. Начинаю соображать: если скажу от кого цветы, меня пропустят или нет? Только рот открыл, тут меня берут под локти и к прилавку тащат, народ расступается, подвели к продавщице. Она на куртки показывает и говорит – «Выбирайте, мужчина». Я какую-то первую попавшуюся схватил… А продавщица отвернулась и заплакала и вся очередь вслед за ней…