ДЕМЧЕНКО. Молчи сука!
ПОНОМАРЕВ. Больно!!! Отпусти!!!
ДЕМЧЕНКО. Заорешь – сломаю нахер, понял?
ПОНОМАРЕВ. Понял!
Демченко отпускает руку Пономарева, встает, одергивает гимнастерку. Перепуганный Кулагин тоже встает рядом испуганно озирается.
КУЛАГИН. Вот так оно бывает?
ДЕМЧЕНКО. Что, обосрался сын кулацкий? Ничего, и твоё время придёт. Да, сегодня как-то совсем сильно…
КУЛАГИН. Да вам и осталось-то неделя…
ДЕМЧЕНКО. Будет еще сильнее. Вставай, (наклоняется к Пономарёву) Миша, вставай давай… Ну, хватит валяться, вставай…
Пономарев тяжело встает, Демченко поднимает с пола табуретку. Пономарев плюхается на неё и закрывает ладонями лицо.
КУЛАГИН. Товарищ сержант, а свет вот так долго ещё будет?
ДЕМЧЕНКО. Сейчас всё кончится. Главное не орать и не дергаться, от этого только хуже…
КУЛАГИН. А почему?
ДЕМЧЕНКО. По кочану. Проверка. Она стенки сокращает, чтобы понять, сколько уже наружу готовы… Главное на это не вестись, типа нет никого. Придёт время, сами спокойно выйдем, а то блядь всякое бывает. Учи матчасть Кулагин.
Красный свет меняется на обычный.
ДЕМЧЕНКО. Ну, вот и всё. Кулагин приберись.
Кулагин опускается на четвереньки и начинает собирать конфеты и осколки разбитых стаканов. Пономарев отнимает от лица ладони. Осоловело оглядывается.
ПОНОМАРЕВ (тихо). Я отсюда никуда не уйду. Никуда не уйду…
ДЕМЧЕНКО. Ты чего там бормочешь?
ПОНОМАРЕВ (смотрит на Демченко) Саш… я отсюда не уйду. Я останусь…
ДЕМЧЕНКО. Слушай, хватит фигнёй страдать, а? Мне эти твои отказы во уже где (проводит ладонью по горлу). Не, ну скажи тебе что, правда, здесь хорошо?