Звуки гармошки и песня звучат всё громче. Вскоре выходят и сами исполнители — два мужика непонятного возраста, но явно за шестьдесят, в каком-то старье — Матвей и Федор. Песня и гармонь смолкают.

ФЕДОР (качается). Наше вам с кисточкой! Благодетели наши! (Кланяется).

МАТВЕЙ (пытается оттащить приятеля от хозяина и его гостей). Пошли отсюда, не будем мешать господам!

ФЕДОР. Боишься, вторую пенсию не выдаст? Заплатит!

ВАДИМ (строго). Мужики, вам чего? Говорил, когда гости, чтобы не видел никого!

МАТВЕЙ. Уходим, уходим. Извините, Вадим Николаевич. У Феди в Москве еще один внук народился, он и поддал.

ВАДИМ. А ты за компанию. Пошли! Пошли отсюда!

Федор растягивает меха гармонии и запевает "Имел бы я златые горы", мужики уходят.

ВАДИМ (Олегу). Такие работнички и остались, а ты спрашиваешь, зачем армян и таджиков навёз.

ОЛЕГ. Докажешь принадлежность поместья предкам, еще уйма проблем возникнет оформить документы на землю. Закона о реституции ведь нет.

ВАДИМ. Все учтено, за всё уже заплачено. Администрация района в моих руках, глава подпишет что угодно. Отвалил ему два годовых бюджета. Проведет приличную дорогу, новую газовую магистраль. Деревню объявили не перспективной, трубы сгнили, газ отключили. Электричество я провел заново.

ОЛЕГ. Не представлял, размахнёшься так широко. Ты прав, места кругом великолепные! Воздух… Наша Жуковка и всё Рублево — Успенское шоссе отдыхают.

ВАДИМ. Сколько звал приехать посмотреть!

СЕРГЕЙ. Деревни пустеют, жители устремляются в города. Если мыслить по — государственному, здравый смысл подсказывает продать все неперспективные поселения состоятельным людям. Они приведут их в приличное состояние. Когда все домовладения и земля деревни будут принадлежать одному физическому или юридическому лицу, можно их сохранить, жителям создать сносные условия жизни.