Штрассер. Что же, так или иначе решать господину рейхсканцлеру.
Гитлер. Хорошо. Спасибо за совет.
Штрассер. Что вы, что вы. Не за что.
Гитлер. Жду вас на завтрак. Я постараюсь до того времени что-нибудь придумать и сообщу вам о своем решении.
Штрассер. Отлично. Значит, до завтра.
Штрассер уходит. Гитлер в одиночестве раздраженно прогуливается по сцене. Выходит на балкон и останавливается, повернувшись к зрителям спиной. Появляется Крупп.
Крупп. Уже освободились?
Гитлер. А-а, господин Крупп.
Крупп. Что, дождь пошел?
Гитлер. Заморосило. Поразительно – всякий раз после моей речи обязательно идет дождь.
Крупп. Надо полагать, ваши речи способствуют сгущению туч.
Гитлер. Как только мостовая на площади почернела от дождя, все скамейки разом опустели. На редкость вульгарное зрелище – опустевшая площадь. Ни души. А ведь совсем недавно тут было целое море голов – крики, аплодисменты. Площадь после митинга напоминает оцепенение эпилептика после припадка… Везде, куда ни глянь, люди причиняют друг другу зло, ранят один другого. В ткани, из которой соткана любая власть, есть швы, через которые лезут вши. Скажите мне, Крупп, бывает ли власть без швов, неуязвимая власть, подобная белому рыцарскому плащу?
Крупп. Если и не было – закажите. Вам сошьют.
Гитлер. И вы согласны стать моим портным?
Крупп. Надо бы сначала мерку снять.
Отступает на шаг и, подняв трость, делает вид, что снимает мерку.
Гитлер. Ну и как?
Крупп. Увы, на глаз не получается.
Гитлер. Квалификации не хватает?
Крупп.