ВТОРОЙ. В моей жизни всё радужно, да. А у тебя в твоей жизни есть другое, твоё всё, тебе близкое, понятное. Ты гений в другом. Ты нашёл себя.

ПЕРВЫЙ. Ты поломал мне жизнь.

ВТОРОЙ. Ерунда. Врёшь. Я тебя наставил на путь истинный, Моцарт дорогой мой.

Первый смеётся. Взял другую вазу, грохнул её об пол.

ПЕРВЫЙ. В чёрные дни их не отнесут в комиссионку. Эти вазы. Вазоны. Вазочки. Вазончики. И в ломбард не отнесут. Их никуда не отнесут. Им конец пришел. В тишине нервы зрителя рвутся от грохота. О, наш дорогой зритель, ты даже не представляешь, какой мы приготовили тебе финальчик классненький, ты прыгать от ужаса будешь! Хорошо!

Бьёт ещё одну вазу.

ВТОРОЙ. Впрочем, мурло в твоей душе как было, так и осталось. Ты свинья, несмотря на то, что ты стал богачом, нашёл себя.

ПЕРВЫЙ. О, учитель, не ошибись, дорогой! Гений и злодейство — две вещи несовместные. Только что ты говорил, что я гений в своём деле, но как же я могу быть свиньёй при этом? Что-то ты напутал, учитель, Сальери дорогой. (Бьёт вазу.)

ВТОРОЙ. Надо было не просто выгнать тебя тогда, а выкинуть с балкона.

Первый смеётся, бьёт вазу об стенку.

Это ты всем мстишь так, я понимаю? Да? Или только мне? Я один виноват?

ПЕРВЫЙ. В твоём лице — всем. Вы все вместе поломали мне жизнь.

ВТОРОЙ. Действительно, очень театрально. Ты, правда, расписываешь тут некую пьесу, неудачник чертов. Я не удивлюсь, если узнаю, что ты и впрямь по ночам, обложившись кучей денег, пописываешь рассказики-стишки, а потом под псевдонимом рассылаешь по редакциям. «Маша вышла на мороз, а навстречу Дед Мороз». Так, нет?

ПЕРВЫЙ. Я не пописываю, успокойся. Зачем мне твои лавры. В соавторы не возьмёшь ведь.