Бенэн. О да!

Ле Труадек. Мои враги замалчивали мои открытия.

Бенэн. Да.

Ле Труадек. Когда я не был знаменит, я мало ел, не любил вина, пищеварение у меня было медленное, дорогой мсье Бенэн, а мысли были только честные.

Бенэн. Скажите!

Ле Труадек. Последняя моя… как бы это сказать?… последняя моя чувственная слабость восходит к октябрю 1904 года… я ошибаюсь, к октябрю 1903 года, когда был конгресс демографической статистики.

Бенэн. К октябрю 1903 года?

Ле Труадек. Да. А потом этот успех и вся эта слава…

Бенэн. Столь заслуженная, мсье Ле Труадек…

Ле Труадек. В некотором роде заслуженная… Словом, после моего избрания в Институт, носившего в некотором роде характер триумфа, я стал другим человеком. У меня огромный аппетит. Я люблю вино, особенно красное бургонское…

Бенэн. А!

Ле Труадек. И… какие только мне не приходят мысли.

Бенэн. О!

Ле Труадек. Да. Вначале даже не верилось. Однажды мне захотелось пойти в театр.

Бенэн. Э!

Ле Труадек. Потом захотелось пойти еще раз.

Бенэн. Вот как!

Ле Труадек. Я побывал по очереди в разных театрах.

Бенэн. Так.

Ле Труадек. Потом стал ходить все в один и тот же…

Бенэн. Боже мой!..

Ле Труадек. …Ходить туда каждый вечер. И, проснувшись однажды утром, я понял, что вот уже больше месяца, как влюблен в актрису. Да… подойдите ближе, я вам скажу ее имя: мадмуазель Роланд.

Бенэн. Мадмуазель Роланд?.. Да ведь она здесь, мадмуазель Роланд.