Бриггз. Он, наверно, и считать перестал.

Фостер. Ну вот, а теперь еще я. Я — один из ваших новых друзей. Я ваш самоновейший новый друг. А он — нет. Бриггз — нет. У него в друзьях одна своя плешь. Люди как-то не очень доверяют Бриггзу. Не спешат они предаться ему всей душой. А ко мне проникаются с первого взгляда.

Бриггз. Бывает, и влюбляются с первого взгляда.

Фостер. Бывает, и влюбляются. Когда я, скажем, путешествую, то ко мне все со своим золотом, а дерьма никто даже не предлагает. На меня сразу глаз кладут, особенно женщины, особенно в Сиаме или на острове Бали. Да вот он не даст соврать. Скажи ему про тех сиамских девчонок.

Бриггз. Влюбились с первого взгляда.

Фостер (Спунеру). Но вы-то ведь не сиамец?

Бриггз. Какой из него сиамец.

Фостер. А вы где-нибудь когда-нибудь бывали?

Спунер. Я бывал в Амстердаме.

Фостер и Бриггз пялятся на него.

То есть я там побывал… напоследок. Европу я знаю отлично. Кстати, зовут меня Спунер. Так вот, однажды в Амстердаме… Сидел я под тентом в кафе у канала. Погода была дивная. За соседним столиком, в тени, некто сидел, посвистывал под нос, очень смирно сидел, буквально без движения. А с берега канала удил рыболов. Он поймал рыбину и вскинул ее на удочке. Кельнер радостно захлопал, они с рыболовом дружно рассмеялись. Шла мимо девчушка и тоже засмеялась. Шла мимо парочка — поцеловались. Рыбина висела, качалась и трепыхалась на крючке; и рыбина, и удочка поблескивали в солнечном свете. Рыболов от радости разрумянился. А я решил написать это все — изобразить канал, кельнера, девчушку, рыболова, влюбленных и рыбину, а на заднем плане, в тени, того соседа — и назвать картину «Свист». Вот-вот: «Свист». Попадись вам такая картина, с таким названием, оно бы вас как, очень озадачило?