Евгения. Стыдно небось! Погоди больно стыдиться-то, еще не барыня, еще когда будешь; да полно, будешь ли! Что-то мне не верится. А теперь пока такая же мещанка, как и я.
Аннушка. Нет, не такая же.
Евгения. Какая же? Из конфет, что ль, ты слеплена?
Аннушка. Не из конфет, а во мне стыд есть, а в тебе нет.
Евгения. Кому это нужен твой стыд здесь?
Аннушка. Мне он нужен.
Евгения. Ах! скажите пожалуйста! А что ты себе этим выиграла?
Бессудный входит.
Явление шестое
Евгения, Аннушка и Бессудный.
Бессудный. Что вы тут! Что на вас ладу нет! Как только бабы вместе, так и перессорились. Эка порода проклятая! Что вам делить-то!
Евгения. Да вот все сестрица твоя барыню из себя корчит; от хороших людей она нос воротит, а к кому сама льнет, так те на нее смотреть не хотят.
Аннушка. Ни к кому я не льну. Это ты льнешь ко всякому.
Евгения. Кого ты, бесстыжие глаза, обмануть хочешь! Все видят, как ты к Павлину Ипполитычу виснешь, да жаль, что он-то тебя знать не хочет.
Аннушка. Виснуть я к нему не висну, а что он меня знать не хочет, я все ж таки не виновата.
Бессудный. Кто ж виноват?
Аннушка. Я не знаю. Оставьте вы меня! (Садится к столу.)
Бессудный. Кто ж знает-то? Барин хороший, добрый, ездил почитай каждый день, что денег проживал у меня, а теперь реже да реже, да, пожалуй, и совсем перестанет.